• 10.03.2014

    Стояли у «церковных стен»

    Журналист Марк Смирнов, в течение 10 лет возглавлявший издание «НГ-Религии», в своей первой колонке на Religo.ru вспоминает первые шаги светской прессы в освещении религиозной тематике в начале 1990-х, рассказывает о свое участии в этом процессе и размышляет о том, как обстоят дела с религиозной журналистикой в России сегодня и есть ли у нее будущее.

    Не могу сказать, что я был у истоков перемен в отношении советского общества к религии, но то, что я к нему был причастен, — это несомненно. Я могу так утверждать хотя бы потому, что в 1990 году мне пришлось опубликовать «Лекции по истории философии» Владимира Соловьева, которые я открыл еще в 80-х годах ХХ века как неизвестный исследователям его творчества документ. Мне было необходимо сличить набранный текст с оригиналом в Отделе рукописей Государственной публичной библиотеки имени Салтыкова-Щедрина, которая сейчас стала называться Российской Национальной библиотекой. Для проведения этой работы у меня на руках было письмо от журнала «Вопросы философии». В письме указывалось, что издание готовится в связи с постановлением Центрального Комитета Компартии Советского Союза (ЦК КПСС) о необходимости публикации русского философского наследия. Это было одновременно «почетной грамотой» и пропуском во все хранилища и рукописные фонды, которые раньше могли открываться или нет в зависимости от ситуации, но с таким письмом было понятно, что тебе во всем помогут и все дадут. Ну, разве это не показатель того, что перемены в обществе, которые были названы «перестройкой», явно начались?

    Перемены в советском обществе в отношении религии начались еще в 1988 году. В юбилей 1000-летия христианства на Руси я открывал эту тему в программе Центрального Телевидения «Взгляд». Это был прорыв, и не только «благодаря», но и «вопреки» всяким указаниям свыше: телевизионные начальники плохо понимали, что можно, а что нельзя. Каждый руководитель пытался в меру своего разумения это как-то понять и реализовать. После нескольких моих выступлений в программе «Взгляд» Анатолий Лысенко, тогдашний редактор молодежной редакции Центрального Телевидения, был вызван в ЦК. Работу ТВ курировал чиновник по фамилии Капто, который его отругал и сказал: «Зачем вы тему религии так педалируете? Вот у вас выступил Смирнов один раз, в связи с 1000-летием христианства на Руси — и достаточно! Зачем вы эту тему в других выпусках опять подымаете?» И это несмотря на то, что сама программа «Взгляд» была, как говорится, «обо всем и ни о чем» и не могла ни на что существенно повлиять. Тем не менее, само появление человека, который говорил с экрана о проблемах Церкви и религии (а мне пришлось это делать не только на телевидении, но и в газете «Московские новости»), имело безусловный резонанс. Любопытно, что если «Московские новости» могли говорить и писать достаточно свободно, в том числе о религии, то на телевидении решили, что все, достаточно, юбилей прошел! Лысенко рассказывал мне, что в ответ на реплику Капто он ответил вполне в духе того времени: «Что же нам, теперь еще тысячу лет ждать, когда будет очередной повод для этой темы?»

    Вот так весело и задорно все это происходило. С одной стороны, публиковались классики русской религиозной мысли, а с другой — общество через печать, через отдельные издания и некоторые телевизионные программы входило в круг проблем, связанных с жизнью Церкви, с жизнью религиозных организаций, с жизнью верующих как таковых. Некоторые скажут, что это было довольно поверхностное информационное освещение. Возможно. Но оно вполне соответствовало тогдашнему уровню общества. При этом поднимались такие важные вопросы, как, например, необходимость нового законодательства о религии. Тогда принятие закона «О свободе совести и религиозных организациях» (1990) только планировалось, и он уже предусматривал социальную и благотворительную деятельность для Церкви. Необходимость всего этого приходилось тогда обсуждать и доказывать в спорах! Это теперь все, что касается религиозной жизни, кажется таким простым и даже обыденным, а тогда вокруг этого кипели нешуточные страсти.

    Программу «Взгляд» вели молодые и очень симпатичные ведущие, которые пришли из ЦК Комсомола и из редакции Иновещания Гостелерадио. Они были полны энтузиазма, стремления к переменам в обществе и открыты к самым сложным и разнообразным вопросам. Но при этом они страдали некоторым советским догматизмом. Например, Владимир Мукусев говорил: «Я не понимаю, зачем нам вообще нужна религия? Как я могу называть священника «отцом»? Да какой он мне отец? Он мне не отец, у меня отец один, родной».

    Тем не менее, даже в 1988 году мне удавалось в каких-то телепередачах показывать сюжеты из религиозной жизни, которые вызывали неоднозначную реакцию даже у моих коллег-журналистов. Например, массовое крещение баптистов на реке в Белоруссии. Тогда это вызвало много споров среди ведущих программы. Многим это показалось проявлением крайнего фанатизма со стороны верующих, и как следствие, прозвучали высказывания, что не стоит на всю страну показывать такие, не очень-то выдержанные в идеологическом плане сюжеты. В таких случаях ничего не оставалось, как защищать наших русских протестантов, убеждать руководство редакции, что они те же советские люди, граждане своей страны, поэтому нет оснований лишать их права на веру. Это затрагивало уже в те годы вопрос о толерантности и равноправии религии в светском государстве. Человеку, выросшему в советской системе ценностей, необходимо было понять: жизнь не измеряется только обыденными вещами, которые его окружают, работой и бытом, есть нечто большее, нечто важное в жизни человека – как духовная жизнь, как религия.

    Эта тематика в то время еще не была заезжена, как пластинка, не была заиграна, как теперь. Реакция людей была более искренней, более подкупающей и, может быть, даже более влияющей на жизненную позицию. Все ждали перемен и были готовы к тому, чтобы эти перемены произошли в собственном сознании. Религия была только частью, только сегментом огромного социального сдвига, происходившего в стране. Надо отдать должное Горбачеву и его команде, но прежде всего — тогдашнему председателю Совета по делам религий при Совете министров СССР Константину Харчеву, они предельно точно рассчитали эффект от перемен в религиозной жизни многонациональной и многоконфессиональной страны. Во всяком случае, это был самый легкий способ показать всем и вся, что это всерьез и надолго! Не все и не сразу поняли, что постепенно возрождение религиозной жизни в стране стало восприниматься как триумф и реванш, прежде всего, Русской Православной Церкви, которая уже тогда заявила о себе как первой среди равных. После того как вследствие интриг иерархов Харчев был снят со своего поста и вернулся в МИД, линия государства на привилегированный статус РПЦ стала доминировать в схемах будущего государственного устройства, которую «рисовали» перестроечные партчиновники. При этом и в самой церковной среде появилось встречное движение, которое открыто, в отличие от иерархов, поддержало перемены, происходившие в стране: так, появилось, но, к сожалению, недолго просуществовало движение «Церковь и перестройка».

    Это было в конце 80-х. А в 90-е годы начался религиозный бум. Естественно, что в нем не было глубокого религиозного просвещения, постепенного, шаг за шагом, открытия имен религиозных мыслителей, философов, их трудов и творений. Постижения «пути русского богословия» так и не произошло. По большому счету, и сегодня в России не знают, кто такие Розанов, Бердяев, Соловьев, Леонтьев, Хомяков. И ни Церковь, ни религиозно-просветительские организации, ни православные фонды этого знания людям не несут. А ведь в начале 90-х романтики религиозного возрождения думали и ждали, что у нас по благословению Церкви вновь, как в начале XX века, возродятся религиозно-философские собрания!

    В то время многие люди, выражаясь по Розанову, стояли у «церковных стен» и с опаской поглядывали: а что там, за церковной оградой? И не спешили туда войти. При этом они хотели понять, что такое христианство как идея общественного устройства и смысл жизни? Их интересовали такие темы, как христианство и мир, проблема жизни по евангелию, христианская этика. Многие хотели найти ответы на эти вопросы, как это сделала в начале ХХ века русская интеллигенция. Пусть это были философские вопрошания, но они также вели людей ко Христу…

    Церковь оказалась далека от религиозно-философского осмысления жизни, она стала выполнять свои сугубо богослужебные функции: это, прежде всего, крещение детей и взрослых, венчание браков и погребение умерших, введение в приходскую жизнь, катехизация, изучение литургической традиции и житий святых.

    Не способствовали религиозному просвещению и СМИ. Когда в 90-е годы религиозная тематика стала заполнять эфир и печатные площади, журналисты оказались к этому абсолютно не готовы, их никто этому не учил. Им показалось, что эта функциональность приходской жизни (о которой говорилось выше) и есть та церковность, которая так необходима изголодавшемуся по «духовности» народу. Таким образом, российские СМИ стали просто кормить общество псевдоцерковной тематикой и официозом. Основными и бесконечными темами стали открытия храмов и монастырей, рассказы о каких-то старцах. Люди, которые об этом писали, попутно открывали для себя православие (или другую, близкую тому или иному автору религию) и продуктом своего самообразования кормили читателя. И это вместо того, чтобы попытаться вместе с потребителем информации поразмышлять: а что такое Церковь для нас сегодня? Как она осуществляет свои задачи и как должна их осуществлять? Насколько она нужна современному обществу?

    Конечно, те, кто искал именно такой церковности, ее и получил. Светские же люди, умеющие критически думать, увидели скучнейшие сюжеты по ТВ, услышали малозанимательные разговоры по радио и прочитали энное количество публикаций, которые совершенно не интересуют современного человека. Речь идет не только о молодых людях, но и о тех, кому за тридцать. Поэтому у них уже выработался рефлекс отторжения: они, конечно, пока еще не воинствующие безбожники. Но церковная жизнь их просто не интересует – это совсем другая реальность, с которой они не хотят иметь дела.

    Что сейчас вы можете увидеть или услышать на телевидении и на радио, особенно на официальных каналах? Совершенно «постные», благостные разговоры о том, что кого-то канонизировали, Патриарх куда-то поехал или что-то очень умное сказал и благословил модернизацию всей страны… Совсем недавно я смотрел программу, которая идет по каналу «Россия-24». Формат очень странный: передачу ведет известный в РПЦ митрополит вместе с каким-то журналистом – то один скажет реплику, то другой, наличие сценарного плана очевидно. Сыграно все как по нотам. Журналист все время апеллирует к авторитету владыки и тем самым якобы задает «острые вопросы». Например, он говорит: «А что ж, в Церкви священники-то разные бывают…». Тут можно было бы ждать какого-то живого разговора, но митрополит продолжает речь в духе назидательной проповеди: «Нельзя относиться к Церкви по поведению того или иного пастыря. Церковь — это богодухновенный институт, это Тело Христово, а священники — это те же люди». Что же нового могу я из этого узнать и почерпнуть, кроме катехизической беседы, увы, совершенно лишенной того духовного напряжения и безусловной искренности, которая звучала, к примеру, в словах протоиерея Александра Меня? Он тоже, конечно, не говорил ничего сверхнового, но надо отдать ему должное: это был действительно проповедник, который проповедовал, а не просто вещал.

    Характерной чертой СМИ 90-х годов стало перенесение этого круга сугубо церковных тем на страницы светских изданий. Ведь журналистов-специалистов по религиозной тематике просто не существовало. А ученые-религиоведы советского времени были либо заточены на борьбу с религией, либо на отстраненное академическое исследование – но они не были журналистами! Они и сейчас могут провести конференцию, написать работу, издать сборник, но они не имеют прямой связи с обществом, с потребителем информации.

    Освещение религиозной тематики в нынешних российских СМИ даже не достигло уровня дореволюционной церковной журналистики. Я не говорю уже об уровне западной журналистики. Там в любом крупном политическом издании, разумеется, светском, есть раздел, где совершенно отстраненно, но очень компетентно, как это присуще западному журнализму, а самое главное — аналитически, пишут о религии, в которой, как известно еще со времен античности, нет ничего другого, чего бы не было в жизни! Но наша российская журналистика до этого еще не доросла.

    Марк Смирнов

    Источник: Religo.RU

    6 сентября 2010


Тэги
Развернуть