• 03.03.2014

    «Васька Шредингера» ответ на статью «Православная журналистика: эволюция»

    В снятой на излете советских лет фильме «Раз на раз не приходится» герой Леонида Куравлева, пристраивающийся на халтурку кладбищенским сторожем, внимает наставлениям: то, мол, се, с цветочными ворами надо бы пожестче. Куролесно изумляется: «а что и такие бывают?». Непосвященный человек, зацепивший в Сети пласт «православная журналистика», отыгрывает роль Леонида Вячеславовича.

    Феноменом «православной журналистики» было бы презанятно ошарашить Эрвина Шредингера. Она и существует, и не существует одновременно. О ее развитии регулярно говорят люди при сане; встречать ее не доводилось. Иерей Святослав Шевченко — из новомодных блоггеров — возратовал: и все-таки она эволюционирует! «За последние 20-25 лет церковная и околоцерковная журналистика продвинулась далеко вперед. Еще в начале 90-х она представляла собой газеты и интернет-странички с новостями церковной жизни в формате отчетов о множестве совершенных освящений и перерезаний ленточек», — убежден сетевой пастырь.

    Проклятый дуализм. Под православной журналистикой принято в церковной среде понимать деятельность на информационном поле РПЦ. Тогда определение — дутое, формальное донельзя. Так можно выделить сколько угодно журналистик. Не только по конфессиональному признаку (католическую, буддистскую или пастафарианскую). Дорожная, транспортная, винно-водочная и проч.

    Или следует ее опознавать как особую деятельность, принципиально отличающуюся от какой-либо другой журналистской. Разъяснение патриарха: «Православный христианин должен реагировать на окружающий мир не через призму своих политических предпочтений, культурных доминант, не под влиянием групповых интересов и психологий, а исключительно сквозь призму своих христианских убеждений. Вот именно этим журналист православный отличается от любого другого журналиста». Откажемся от крючкотворства (христианство — культурная доминанта, определяющая политические предпочтения, объединяющая в группы по интересам, согласно предпочтениям, убеждениям и психологической предрасположенности). Обратимся к своду «Правил профессиональной этики православного журналиста»: «Православный журналист основывает свою профессиональную деятельность на Священном Писании, соблюдает канонические правила, вероучительные догматы, богословские традиции Русской Православной Церкви (например, правила Трулльского собора — прим. авт.). Он должен помнить слова Спасителя»; «Православный журналист не должен принимать ни прямо, ни косвенно никаких вознаграждений или гонораров от третьих лиц за публикации» («не должен» — право, лучше было сказать «не обязан»). Восхитительное: «Православный журналист в своей профессиональной деятельности противодействует политическому экстремизму и ограничению гражданских прав по любым признакам: пола, расы, языка, религии, политических и иных взглядов, социального и национального происхождения» (зная, как притравливают сексуальные меньшинства, можем заключить: православных журналистов не существует. См. Правила). 

    Почти все пункты акта (исключая реминисценции на Писание) — вольный пересказ законов РФ (так, скажем, водно пересказывается суть презумпции невиновности) и норм этичного поведения человека в здравом уме (забыли надбавить: православный журналист не мочится в подъездах, не прилепляет жвачку к внутренней поверхности стола и не наматывает сопли на кулак). Есть и вполне радикальный пункт, предусмотрительно расположенный в подвале акта (надо полагать, с тонким расчетом, что до него читатель не дойдет): «Православный журналист должен противодействовать кощунству, святотатству, иконоборчеству, досаждениям священнослужителям» (щека, да). «Досаждения» — самое изюмное определение (предыдущие также лишены смысла в светском обществе). Досадил священнослужителю — жди православного журналиста.

    Исходя из положений историзма, Святослав Шевченко желает убедить аудиторию в существовании православной журналистики. Портал «Православие. FM», известный по опции «БАТЮШКА ONLINE». Свежеразмещенный опус чересчур велик, но то не помешает лаконично нарезать иерейские доводы. Откуда есть пошла — 90-е, «Журнал Московской Патриархии», в котором сановитые занимались публицистическим удовлетворением. Параллельно: «Добротные материалы еще в 90-х стали появляться в светской прессе, где зрел целый интеллигентский класс, представители которого охотно воцерковлялись». Видные источники, публицистика которых составляет часть культурного кода русского человека. «Самовар», «Златоуст», «Благовещенск» (нельзя забыть и о приложении «Благовещенск златоглавый»). Здесь высокодуховно раскрывались темы «от отношения общества к винам под брендами "Шепот монаха", "Душа монаха" и т.п. до церковного взгляда на вопрос существования инопланетян». Появились «самые русские СМИ». Что делает их таковыми — понятно из названий: «Русская линия» («не путать с позднейшей «Русской народной линией»), «Русское воскресение», «Русское небо», «Русский дом». Радио «Радонеж» упоминается уже как явление «православной журналистики». Урожайными полагает иерей 2000-е. Рождество изданий: «Православие и мир», «Фома», «Нескучный сад», «Православие.ру», «Матроны.ру», «Батя». Не все из указанных дожили до наших дней, зато появляются новые проекты церковной направленности: «Радио Вера», «Приходы.ру», «Православный взгляд». Шевченко вешает вопрос «Куда идти?» и сам же находит дельный, конструктивный ответ: «движение должно быть только вперед». И правда — не налево же.

    Сказано иереем-публицистом и про курс: «будущее православных СМИ в том, чтобы рассказывать людям о самом главном, используя современные формы представления». 

    Вообразите: в условных 1920-х появляется несколько изданий, освещающих тему обуви. А «Красный треугольник», обувающий всю страну в калоши, даже издает журнал. Спустя пять-семь лет нарождаются публицисты, имеющие непреодолимое желание поговорить о природе ботинка и туфли, их взаимодействия с внешним миром, учитывая политический момент. Еще несколько лет, и высыпают газеты-журналы «Русская обувь», «Настоящий русский башмак», «Русская галоша», «Русская дорога». Радиостанции «Петербурх», «Ношение». Глянцевые издания «Обувь и мир», «Иван». От сообщества производителей обуви выступали бы начальники, заявляя: «Обувная журналистика развивается». А министр обуви (к тому времени учрежденный) поучал, каким должен быть обувной журналист. Имели бы мы основания говорить о существовании обувной журналистики не как о мифе, а узко-специальной деятельности, богатая история и традиции коей — залог, что без профильного обучения в ней делать нечего? 

    Раскрывать «православные темы» может любой образованный человек (да, расширительно, даже не журналист. Требования современности к последнему — умение создавать материалы на любую тему. Разумеется, профессионально. Исходя из того, выделение «православных журналистов» в отдельную группу абсурдно. Впрочем, отойдем от критериев профессиональных. Вполне возможно, закрепляется каста, представители которой будут обладать исключительным правом писать о церкви. Разумеется, Правильно). Специалитет отсутствует. Какие красивые истории бы не сочинялись («двадцать лет православной журналистики», ага), походит то на приобретение родословной. 

    Максима. Мы говорим о спортивной журналистике, главным образом, потому как знаем: существует школа спортивной журналистики. У «православной журналистики» школы нет. А может ли быть — предмет не столько веры, сколько здравого смысла. 

    Ликон Возницкий

    Источник: Газетаогазетах.рф


Тэги
Развернуть